Интервью с Нито и Эльбой

(сокращенный перевод из журнала “El Tangauta“)
Сегодня они старейшие танцоры танго, успешно выступающие на сцене. Им обоим за 70, но они продолжают танцевать то танго, которое они начали танцевать  много лет назад.
Еще до знакомства Нито и Эльбы их жизни почти одновременно перевернула трагедия. В 1970 году, с разницей всего в два месяца, оба попали в автомобильные аварии, в которых погибли их супруги. Три года спустя их пути пересеклись в небольшом городке к западу от Буэноса-Айреса, и они начали новую жизнь.

Как вы познакомились?

ЭЛЬБА: Наша встреча была прекрасной, мы оба рассказали свои истории…

НИТО: Она из Савалии, городка в 15 километрах от моего, О’Бриен. Как-то раз она приехала в мой город на танцы, которые проводились раз в полгода в Итальянском обществе. Я пригласил ее танцевать, потому что она была такая красивая… Но она не пошла. Потом она зашла в кафе, которое я держал в О’Бриен. Ну, я пригласил ее куда-нибудь сходить, и тогда она согласилась.

ЭЛЬБА: Он был очень красив, он сразу привлек мое внимание, когда пришел на танцы. Тот день, когда мы познакомились, я помню, как будто это случилось сегодня: на нем был небесно-голубой костюм и галстук в тон. В этих городках нечасто встретишь человека, который одет так элегантно.

Эльба, Вы в то время с ним не танцевали?

ЭЛЬБА: Я начала танцевать только тогда, когда встретила Нито. Он меня учил. Я жила в сельской местности, не ходила на танцы, кроме тех, что проводились в школах, когда что-нибудь отмечали, или благотворительных. Мне было непросто начать танцевать: я из очень консервативной итальянской семьи, там на это смотрели как на что-то плохое, опасное.
Как вы начали зарабатывать на жизнь с помощью танго ?

НИТО: Когда закончился тур Tango Argentinoмир остался без преподавателей. Тогда иностранцы начали приезжать в Буэнос-Айрес, и в то же самое время танго интересовалось все больше молодежи. В 1991 году Эктор Вижальба, владелец Dandi, пригласил нас давать уроки в Сан-Франциско.

Впоследствии вы много работали в США. Что американцы ищут в танго? 

НИТО: Объятие, взаимодействие и дружбу. Мне кажется, у жителей Северной Америки жизнь довольно одинокая, это результат крайнего уважения, с которым они друг с другом обращаются. Они едва здороваются с соседями, никогда не скажут «ну ты и толстяк!» или «ну ты и тощий!». В лучшем случае спросят, чем ты занимаешься. Вместе с танго появляется круг общения, друзья, отношения, разговоры.

ЭЛЬБА: Полностью согласна.

НИТО: Интересно, что, хотя они влюбляются в сценическое танго, начав танцевать социальное, они забывают про ганчо и махи. Сейчас, приезжая в Буэнос-Айрес, они первым делом идут на шоу с ужином, но потом – прямиком на милонгу.
Существует ли сегодня стиль Авежанеда?

НИТО: Нет. Иногда я преподаю «милонгу Авежанеды», но я ее так называю потому, что эти шаги я выучил в Авежанеде. Но я не считаю, что стиль Авежанеда или стиль Вижа Уркиза действительно существуют. Я даже сомневаюсь, правда ли великие создатели того, что сегодня называется стилем Вижа Уркиза, жили в этом районе. Как вышло, что стиль Вижа Уркиза возник только сейчас, а раньше не появлялся? С коммерциализацией танго начинают происходить странные вещи.

И какой была эта «милонга Авежанеда»?

НИТО: В Авежанеде мы танцевали более открыто, делали больше поворотов, ганчо, махов и вообще шагов, потому что пространство давало нам такую возможность. За пределами центра города пространства было больше. Дело в том, что говорить о танго очень сложно, потому что тут нет какого-то справочника. Никто не может сказать «вот это танго, а это – нет», и даже сказать, что это такой-то стиль, а это другой.
Интересно, что думаете Вы, Эльба:.

НИТО: Тебе надо всегда говорить «да, дорогой» (смеется).

ЭЛЬБА: Я полностью согласна с тем, что говорит Нито. Я считаю, если умеешь танцевать, любой стиль будет хорош. Когда я прихожу на милонгу и вижу, что там хорошо танцуют в разных стилях, – сердце радуется.

Я думал, что встречу фанатичных поклонников танго-салона…

НИТО: Я сторонник стиля салон, но если говорить о том, какой стиль лучше подходит для милонг, я бы сказал, что милонгеро. Во-первых, из-за манеры ведения, а во-вторых, из-за использования пространства. Но если бы я преподавал милонгеро, было бы гораздо меньше возможностей ездить по миру. Ведь чтобы танцевать шоу, нужно танцевать лучше, чем большинство, а преподаватели стиля милонгеро обычно танцуют примерно так же, как любые другие танцоры на милонге.

 В Tango Porteño вы выделяетесь не только своим стилем, но и возрастом. Как вы там себя чувствуете?

НИТО: Надеюсь, мы достучались до публики. Мы много ей отдаем.

ЭЛЬБА: Согласна. Никогда не думала, что мы могли бы попасть на сцену так, как это произошло, благодаря приглашению Хуана Фабри и Долорес де Амо. И когда мы начали, мы не знали, сможем ли продолжать. Но все было очень мило. Долорес ( прим. редактора: Де Амо – хореограф и руководитель шоу) очень поддержала нас, сказав, что не надо ничего убирать или добавлять. Для меня это как новое рождение. Потому что каждую ночь я переодеваюсь, привожу себя в порядок и выхожу на сцену. Иметь возможность сделать это в нашем возрасте просто прекрасно.

НИТО: Мы перешли от работы на четыре направления к работе только на одно. Мы танцуем под записи Пуглиезе, потому что наши шаги лучше всего сочетаются с этой музыкой. Не забывайте, мы импровизируем! К тому же гораздо труднее танцевать с женщиной, которой уже за 70, чем с молоденькой девочкой.

ЭЛЬБА: Это совсем не то же самое, потому что у молодых ноги гораздо живее, чем у человека моего возраста.

Но у вас есть опыт, которого нет у женщины 25 лет.

ЭЛЬБА: Нет, сегодня у молодых есть опыт, и они танцуют очень хорошо.
НИТО: Опыт – эта расческа, которая тебе дается, когда ты облысеешь. Танго такое, какое оно есть, благодаря молодежи. После Tango Argentino в успешных шоу почти не было людей постарше.

И как же эта молодежь научилась так хорошо танцевать?

НИТО: Благодаря технике! Тут важен вклад женщин, которые пришли из народных и современных танцев. Раньше женщина училась дома с братьями, потому что не ходила даже на практики. На сегодняшний день все сильно изменилось, вплоть до туфель и одежды.
ЭЛЬБА: Иногда я говорю другим партнершам из Tango Porteño: «Я не могу с вами состязаться, потому что вы настоящие танцовщицы». И потом, у каждой есть собственный стиль.
НИТО: В любом случае, мы никогда не чувствовали себя танцорами шоу. Мы милонгеро и преподаватели, которые оказались успешными на сцене.

Существует ли в танго оригинальность?

НИТО:  Да, но относительная. Как-то раз европейский танцор пришел и попросил у меня последовательность для вальса. Когда я закончил связку, я увидел, что он недоволен, как будто даже раздражен. «Но это я ее изобрел!» – возмутился он. Вот что я этим хочу сказать: сплошь и рядом бывает, что кто-то считает какие-то вещи только своими, но кто-то другой тоже их придумывает, сам, никого не копируя. Уже столько времени столько народу практикуется в стольких местах – вполне вероятно, что они используют похожие или одинаковые шаги!
Неожиданный эпилог беседы: Нито ведет нас в комнату рядом с кухней, чтобы с гордостью продемонстрировать нам бессчетную коллекцию костюмов, рубашек, галстуков и ботинок. Такой гардероб можно рассматривать как воплощение карьеры, такой же разнообразной, как цвета и фасоны одежды.

  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

5 + 4 =

Танцы в Москве.